Процесс проходил в закрытом режиме, поэтому точная фабула обвинения публично не раскрыта.
Ранее «Медиазона» сообщала, что прокуратура запросила для Шипачёвой 12 лет, а рассмотрение дела заняло около полутора часов. Защита просила учесть признание вины и сотрудничество со следствием. Собеседники изданий связывают дело с денежным переводом в Украину. Один из знакомых Шипачёвой говорил T-Invariant, что речь могла идти о переводе гражданскому родственнику, который следствие истолковало как основание для обвинения в госизмене.
Шипачёва писала о науке, медицине и обществе; её тексты выходили в Forbes Russia, РБК, «Ленте.ру», «Таких делах», Wonderzine и Reminder.
🎯 Почему это важно
Риск преследования уходит за пределы опубликованных текстов: в зону частных переводов, переписки, контактов и семейных связей. Для редакций это также чувствительно: у журналистов могут быть родственники, герои, источники и бывшие коллеги по разные стороны границы.
Закрытый процесс делает такие связи зоной риска, детали которого невозможно проверить публично.
➡️ И что делать
Редакциям стоит заранее обсудить с юристом, как поддерживать сотрудников, если риск связан не с публикацией, а с личными переводами, перепиской или семейными контактами.
🧭 Контекст
После начала «СВО» дела о госизмене за переводы в Украину стали отдельным сюжетом. «Коммерсант» писал о 12 и 13 годах колонии для жительниц Запорожской области за переводы на украинские реквизиты, «Медиазона» сообщала о 12 годах для жительницы Краснодара по делу о переводе 2000 рублей.
Источники: The Express, «Медиазона», «Коммерсант».
